Вся передняя площадка замолчала прислушиваясь. Старушке польстило такое внимание к себе:

   -Да, сынок. Так и сказала: с часок спокойно полежат-посидят, а потом биться начинают и на людей скалятся...

   -Как это биться? - не понял я. В инете новостей из больниц и клиник почти не было, только ролики с улиц или рассказы очевидцев.

   -Доча обмолвилась, что сначала раненых просто перевязывали и домой отпускали, но как поняли, что они заражены, так стали в палаты определять и к кроватям привязывать...

   Я благодарно кивнул и задумался. Что-то здесь не так... В инете пару раз проскальзывало, что на людей сначала бросались "психи" с очень тяжелыми травмами и ранами, а теперь вот значит как...

   Тут с задней площадки послышался мат и не совсем внятные крики. Один из "потертых" мужиков лежал на полу без движения, а остальные пытались поднять его или растормошить.

   Я настороженно посмотрел на эту суету. Пьяные разборки сейчас совсем ни к чему - мне бы до дома спокойно добраться... С самого утра я бегал по магазинам для своего деда. Он живет в районе улицы 22-го Партсъезда, там несколько дешевых рынков, по которым и пришлось мотаться пешкодралом - улицы были забиты машинами, повсюду пробки. Так что пешочком с рюкзаком и телегой быстрее получается, чем на тачке: можно через газон срезать, между деревьев пробраться, а не крутить баранку на извилистых и узких "дворовых" проулках. В общем, выложился я не слабо, но деда затарил по полной программе месяца на три. Соль, спички, "тушенка", крупа, макароны...

   -Молодой человек, помогите его усадить, пожалуйста, - это меня кондуктор тормошит. Что ж, помогу, раз просят. Мне не сложно: 105 кг в "жиме лежа", 150 в "присяде", а мужичок не внушает - сухой, жилистый.

   Я прошел на заднюю площадку и присел около "тела", примериваясь как его ухватить: ремня-то у него нет и куртка хилая. Пришлось "кантовать" его на спину, что бы взяться за "грудки".